— Жив, здоров! Вот это порядок! Давай к нам в блиндаж, товар
— Жив, здоров! Вот это порядок! Давай к нам в блиндаж, товарищ капитан! С того самого момента, как Земсков ещё в московских казармах трижды уложил Шацкого на «палубу», бывший кочегар проникся уважением к этому не очень уж крепкому на вид «пехотинцу». Теперь Шацкий принадлежал к числу самых преданных друзей Земскова. Растирая шею и лицо полотенцем не первой свежести, Шацкий рассказывал о полковых новостях: — Воюем мало, и немцы не больно напирают. Потери — от своих же снарядов. Слыхали? То рвётся — то нет. В нашей батарее ещё не было такого случая. Может, сегодня будет. Комбат пошёл на НП наблюдать разрывы. Через двадцать минут батарейный залп. Мы сейчас знаете как стреляем? — Шацкий рассказал об остроумном способе, предложенном Дручковым. — Вот так хитрим, мудрим, за шкертик дёргаем. Земсков отдал должное этому «изобретению», но ему было известно теперь то, чего не знал ни один человек в полку. Залп необходимо было отменить. Земсков попытался связаться по телефону с Николаевым, но это не удалось, так как дивизионный КП перенесли на новое место и не успели ещё протянуть линию. — Ты мне скажи, Шацкий, — спросил Земсков, — только, если знаешь наверняка: какую цель приказано накрыть? Огневые точки, скопление пехоты? — Просто бьём по квадратам. Вчера одна батарея, сегодня другая. Ничего особенного. Простреливаем местность, чтоб фрицы не очень рыпались.