Матросы рыли укрытия. Для каждой боевой машины копали глуб
Матросы рыли укрытия. Для каждой боевой машины копали глубокие аппарели. Рядом — щели для расчётов, ниши для боезапаса, небольшие окопчики, в которых будут находиться командиры дивизионов. Лопаты безостановочно поднимались и опускались, выкидывая жирную землю, переплетённую крепкими корнями степной травы, уже успевшей пожелтеть и поблекнуть за первые недели мая. Кроме этой травы, не было никаких других средств маскировки. Куски дёрна, влажные от росы, складывали рядом, чтобы прикрыть ими оголённую почву. Арсеньев подошёл к одному из орудийных расчётов. Аппарель здесь уже была готова. Боевая машина осторожно вкатилась в неё по пологому спуску, погрузившись вместе с кабиной. Над землёй виднелись только спарки, на которых лежали светлые снаряды. Их прикрыли маскировочными сетями и забросали травой. — Глубже ройте щели для личного состава! — тихо сказал Арсеньев командиру батареи Баканову. — Есть рыть щели поглубже, — шёпотом ответил Баканов. Младший лейтенант Шацкий, который недавно возвратился из госпиталя, работал вместе с матросами. Сноровка кочегара пригодилась. Шацкий переходил от расчёта к расчёту. Он не говорил почти ничего. Молча отбирал лопату у того, кому было трудно, и показывал, как надо выбрасывать землю, чтобы тратить поменьше сил. — Дай лопату! Смотри! Понял? Делай, как я. Бесшумная работа продолжалась уже много часов. Матросы скинули гимнастёрки. Мокрые спины приятно обвевал ночной ветерок. Хрупкая, непрочная тишина стояла в степи. Только время от времени коротко посвистывали пули, долетавшие из траншей противника. На западе вспыхивали и рассыпались ракеты.